Виктор Корб

Большинство даже очень толковых и хорошо образованных людей остаются в плену мифа о мнимом противостоянии “дикого капитализма” и “социализма, заботящегося об обществе” как чуть ли не основном конфликте современного общества.

Между тем, гораздо продуктивнее получается анализ общественных отношений, при котором измеряется соотношение договорного и нормативного начала. Общества, в которых доминирует нормативный способ организации, по сути мало отличаются. Ну разве что разными схемами и, соответственно, разными результатами перераспределения общественного продукта. По сути же “китайская модель” не сильно отличается от “российской”, “американской” или “шведской”. Это все нормативно-социальные, или, если хотите социалистические системы - с чуть большим или чуть меньшим весом “разрешенного капитализма”. Ключевые действия по перераспределению ресурсов в стране в этих системах принимаются без учета актуальных интересов свободных людей, на основании навязанных и узаконенных тем или иным образом решений.

Принципиальным отличием от нормативной схемы общественно-государственных отношений являются системы договорные, в которых доминируют открытые соглашения свободных субъектов. Системы, в которых, грубо говоря, легальные контракты имеют более высокий приоритет в сравнении с кодексами.

Многие могут легко вспомнить яркие пример того, как резко меняется ситуация, когда внешний контроль заменяется свободным, договорным регулированием отношений. Неважно, в какой сфере человеческой деятельности - хоть в экономике, хоть в культуре, хоть в политике. Причем, эти кажущиеся чудесными превращения происходят часто без заметного изменения форм собственности - как это было, например, на заре Перестройки в позднем СССР.

Так что не стоит пытаться разбираться с социализмами, капитализмами и прочими идеологическими штампами. Просто скажите мне, “сколько в вашем обществе договора” - и я скажу вам, насколько свободно и эффективно ваше общество.

P.S. Надеюсь, понятно, что с терминами договор и норма надо обращаться аккуратнее, не абсолютизируя их до абсурда. Вполне возможен и общественный договор, который нормирует самые важные условия гражданских отношений, в первую очередь четко ограничивая зоны и уровень действия общих структур. Важнейшим является сам приоритет свободных и открытых отношений свободных личностей и их актуальной воли над любыми идеологическими мифами и основанными на них нормами.

Знаменитая марксова формула “человек есть совокупность его общественных связей” не утратила актуальности и поныне. Развитие коммуникационных технологий лишь усиливает ее. И уже не только публичные деятели, но и т.н. “обычные люди” ощущают на себе феномен виртуальной реальности: когда массовые мнения и представления о человеке или событии оказывается более реальным и важным фактором, чем “реальные обстоятельства”.

Вторая декада августа прошла в Омске под знаком проблемы “неразделенности фактов и мнений”. Острота и значимость этой ситуации вызывалась тем, что основным фигурантом ее стало первое лицо региона. Масла в огонь подлила прокуратура, которая даже завела уголовное дело по факту распространения слухов и недостоверных сообщений. Удивительным образом и я также оказался почти в центре событий…

14 августа агентство “ДО-инфо” первым из СМИ опубликовало новость о том, что Омск взбудоражен слухами о тяжелой болезни или даже смерти губернатора. С 16 по 21 августа Агентство Региональных Исследований проводило опрос об отношении омичей к этим слухам. А 24 августа я совершенно неожиданно стал участником процесса “Полежаев против Бухарбаевой”, в котором вновь ключевой стала проблема различения фактов и сведений, с одной стороны, и мнений и представлений, с другой.

В сухом остатке этой истории - следующие факты (которые, разумеется, являются лишь моим мнением).

Состояние общественных коммуникаций в регионе таково, что омичи в массе склонны гораздо больше доверять слухам и разного рода “желтым”, чем т.н. “официальным” источникам. Даже через пять дней после официального опровержения слухов и сообщений СМИ о болезни губернатора более 70% опрошенных омичей были уверены в том, что “страшную правду скрывает его окружение”. Этот факт - недоверие всем формам официоза - оказался единственным достоверным событием в мощном медийном тайфуне, обрушившемся на Омскую область. Остановить его удалось лишь срочным выходом губернатора из отпуска и явлением народу через телевизионный экран.

Попытка губернатора в суде защитить свое достоинство, опороченное, по его мнению, плакатом с упоминанием его фамилии в негативном контексте, нанесла в итоге мощнейший удар по его репутации - и как человека, и как политика. Представлявший его адвокат в суде проговорился, что для признания недостоверной фразы “Полежаев - убийца” достаточно было иска даже без указания конкретного ответчика. В этом контексте прямое столкновение его доверителя с матерью погибшего солдата, пусть даже и без материальных претензий, и нежелание признать за ней право на выражение своего мнения, пусть и в весьма острой и даже оскорбительной форме, все это выглядит как стремление избежать дискуссии по важнейшим общественным проблемам или даже показать наглядный пример “затыкания рта оппоненту”.

Подключение прокуратуры для наказания возможных распространителей слухов о смерти губернатора завершило превращение водевиля в трагифарс - естественным образом формируя анекдот о том, что “наш Дон живее всех живых и просто не может умереть”.
Перфекционизм, стремление к совершенству любой ценой часто служит плохую службу. Следует крайне осторожно использовать услуги специалистов по пиару и имиджу, всегда помня, что чем более сложную и многозвенную схему общественных отношений вы выстраиваете, тем больше риски искажений вашего образа в массовом сознании и манипулирования им вразрез вашим интересам. И, наоборот: открытое и содержательное общение с людьми, готовность к прямой дискуссии по самым острым проблемам, оперативность реакции (в идеале - интерактивность) - надежный залог позитивного имиджа.

P.S. Надеюсь, читатели понимают, что губернатора в этом эссе я использовал лишь как образец для более яркого изложения тезисов, значимых для каждого человека, дорожащего своей репутацией.

P.P.S. Эссе было написано до того, как прошла новость о том, что Леонид Полежаев отозвал иск к Алме Бухарбаевой. Думаю, это событие лишь усиливает изложенные выше мнения и факты.

Примечание: этот текст написан в рамках моего сотрудничества с журналом “Бизнес курс” и впервые опубликован 1 сентября 2010 года.

Яков Кротов в любопытных рассуждениях о феномене человечности заявил “Рационально признать, что происхождение человечности пока остаётся загадкой – в отличие от происхождения человека“. Я возразил ему в комментарии:

Если основа человечности - это осознанное признание уникальности и ценности каждой личности, то происхождение человечности не является загадкой для рационально мыслящего человека.

Этот феномен сформировался вполне естественным образом, в процессе совершенствования механизма человеческих коммуникаций - обмена индивидуальными и формирования общих деятельностных представлений о мире.

“Естественность” данного процесса задана постоянной необходимостью защищать человеческое сообщество от агрессивного воздействия внешнего (бездушного) мира, из поколения в поколение накапливая (в культуре) опыт познания.

Он удалил комментарий, написав в личку странное письмо с обидой на то, что я неправильно к нему обратился. Несмотря на мои извинения, вернуть его к содержательному обсуждению не удалось.

Однако я благодарен ему за то, что он натолкнул меня на интересную мысль о парадоксе человечности и необходимости активного продвижения “новой” доктрины. А именно:

Какая схема построения сообществ более человечная. Казалось бы, ответ очевиден. Хотя он очевиден лишь внутри соответствующих мифологических (онтологических) пространств. Носители тоталитарного мышления уверены, что риск и неопределенность “безграничной индивидуальной свободы” несут человечности гораздо большие угрозы, в сравнении с риском неадекватности консервативных институтов. Носители либерального (либертарианского) мифа, напротив, убеждены в том, что именно индивидуальная свобода является высшим проявлением человечности.

Легко заметить, однако, что оба этих подхода, причем, не только в крайних, теоретических формах, но и в реальном, практическом воплощении, приводят к парадоксальным результатам - очевидным бесчеловечным проявлениям. Причем, зачастую катастрофическим.

Видимо, оптимальным вариантом разрешения этого парадокса является диалектическое разрешение противоречия между индивидуальным и общественным следование естественному процессу формирования самого феномена человечности, на основе рационального представления о гармоничном сочетании в нем индивидуального и социального.

Причем, все более актуальным становится необходимость существенного роста субъективного фактора в этом процессе, повышении уровня рефлексии и управляемости, институализации и политизации.

Одним из направлений могло бы стать более активная разработка и разворачивание доктринальных форматов - вплоть до продвижения новой политико-идеологической платформы. Наиболее близкое из имеющихся названий - гуманитаризм. Хотя предстоит, видимо, приложить немалые усилия, чтобы освободить его от исторических замутнений и извращений этого понятия.

Феномен борьбы со “своими”, часто более жестокой, чем с врагами, способен удивлять лишь при поверхностном восприятии.

Для носителей коллективистского (стадного, тоталитарного, корпоративного, патерналистского и т.п.) представления важнейшим фактором безопасности является ощущение нахождения в “гуще общности” - как можно дальше от границ чужого, неведомого, сомнительного. Обнаружение же в непосредственной близости людей, считающихся своими, но сомневающихся в незыблемости базовых норм, на которых покоится сообщество, воспринимается как угроза высшего уровня. Соринка в глазу или, тем более, в мозгу, - много страшнее огромного бревна на отдалении.

И действия по избавлению от подобных “соринок” определяются поистине животным инстинктом, стремлением избавиться от инородного тела как можно скорее, пусть даже ценой членовредительства!

Надо признать, что такое поведение вполне логично. Поскольку даже нейтралитет по отношению к иным  представлениям о мире, проявляемый носителями тоталитарных схем, - это реальная угроза полного разрушения их мира-мифа. Признавать разнообразие - значит соглашаться с возможностью сравнивать различное. А за сравнением следует сомнение. За сомнением - собственное мнение. Следом - несогласие, неприятие, сопротивление… Противопоставить этому корпоративисты могут лишь омассовление единообразия, при котором “истина” формируется сакральным образом и транслируется из одного источника.

Общепринятая позиция профессиональных рекламистов состоит в том, что средства наружной рекламы направлены, прежде всего, на решение задач продвижения марки или шире - формирования знаково-информационной системы. То есть, говоря проще, способствуют узнаванию, запоминаемости и привлекательности товара и помогают “направить” потенциального потребителя на него. При этом собственно информационная составляющая почти всегда сильно уступает эмоциональной, формирующей иррационально-позитивное отношение к конкретному товару или марке.

В то же время, сохраняется анекдотическая традиция использовать носители наружной рекламы для передачи содержательной информации. Верх иррациональности в этом случае проявляют рекламодатели, пытающиеся впихнуть в ограниченный формат максимум информации, отметая любые аргументы о неэффективности или даже бессмысленности подобного поведения.

Я уверен, однако, что информационный потенциал наружной рекламы огромен и далек от эффективной реализации. Наружка - при грамотной организации - может даже составить конкуренцию традиционным СМИ. Причем, не только в одностороннем информационно-транслирующем (пропагандистском) варианте, но и в современном - интерактивно-коммуникационном.